1950-60-e
Однажды, в середине 50-х, Яша вел концерт на стадионе, и у певицы сломался микрофон. 30-тысячная толпа загудела. Яша побежал в рубку спортивного комментатора - там был свой микрофон. В момент, когда недовольство толпы достигло опасной точки, над стадионом зазвучал Яшин голос: "Ленинградцы! Вы - жители великого города! Мы пережили блокаду, победили фашизм. По нашим улицам ходил Пушкин. Достоевский написал здесь свои лучшие романы." Толпа затихла. Его слушали. Тогда он стал шутить. Они смеялись. Он держал стадион 20 минут, пока не починили концертный микрофон.
Это было через пару лет после дела врачей. Как сказал поэт Мирон Левин:
У нас еще не отняты права.
Мы говорим веселые слова.
И только в звонкой доблести острот
пред нами жизнь как подвиг предстает.
* * *
В 1967-м году режиссер Наум Бирман снимал на Ленфильме свою первую картину "Хроника пикирующего бомбардировщика". Сегодня, спустя полвека, фильм смотрится превосходно. Советская военная классика. Его необычность в том, что три главных героя, которые в конце погибают, выполняя боевое задание, - интеллигенты. Художник, учитель, скрипач.
Все фотографии Наума Бирмана и его работ из архива Владимира Михеева.
Создателям картины (сценарист Владимир Кунин, оператор Александр Чиров) повезло: руководство Ленфильма не ожидало от проекта ничего значительного и в процесс почти не вмешивалось. Но в какой-то момент директор картины посмотрел отснятый материал и захотел фильм улучшить. "Наум Борисыч!" - обратился он к режиссеру, - "Мы снимаем хороший, важный, патриотический фильм. Наши герои - отличные ребята и настоящие герои. Ну зачем ты их убиваешь? Я предлагаю другую концовку. Последний бой. Наш экипаж против десяти фокеров. У наших кончились патроны, кончается горючее. Их подбивают, самолет горит, идет вниз. В последний момент они выпрыгивают на парашютах. Медленно летят, садятся на лесную полянку. Тишина, земляника, как-будто нет войны. Они достают самокрутку, раскуривают, передают друг другу. Начинается музыка, камера отъезжает. Конец фильма."
"Понимаете, мы их убиваем не потому, что недостаточно любим," - ответил Бирман, - "Как раз, наоборот. Они погибают, потому что вот такие прекрасные, талантливые, добрые и веселые ребята, созданные для жизни, действительно, гибли на войне, и часто первыми. В этом - главная мысль фильма, его сила."
"Понял, не дурак!" - сказал директор, - "Предлагаю компромисс: пусть спасется один. Серега Архипцев, самый из них положительный, зрелый, командир! Самолет горит, идет вниз, в последний момент Серега выпрыгивает и выживает!"
"Так не бывает," - сказал Бирман, - "Командир оставляет боевую машину последним."
"Тогда пусть спасется балагур, которого играет Даль," - сказал директор. "Самый веселый и обаятельный!"
"Он не может спастись," - сказал Бирман. - "Он стрелок-радист и находится в отдельном отсеке. У него нет люка. Если самолет подбит, он - смертник."
"Понял, не дурак!" - сказал директор. "Кто у них там третий?"
"Третий - Веня Гуревич," - ответил Бирман. "Музыкант."
Директор задумался. Нависла пауза. "Ладно, пусть гибнут все!" - сказал он.
* * *
Из воспоминаний Натальи Растопчиной:
"Впервые я услышала эту историю в середине 80-х годов в Репино. Там, в одном из домов отдыха, набирался сил после инфаркта наш друг Наум Борисович Бирман. Интересно, что он выбрал обычный профсоюзный дом отдыха, а не Дом творчества кинематографистов, который тоже находился в Репино. Возможно, хотел отдохнуть от коллег. Мы с мужем, Яшей Киперманом, приехали его проведать.
У входа висел большой плакат: "План культурных мероприятий. Сегодня состоится творческая встреча с режиссером Н.Бирманом. Показ к/ф "Хроника пикирующего бомбардировщика." Наум Борисович уже был известный кинорежиссер, поставивший такие популярные фильмы, как "Волшебная сила искусства" с Аркадием Райкиным, "Учитель пения" с Андреем Поповым, "Шаг навстречу" с Гурченко, Мироновым, Басовым... Почему культработник выбрал "Хронику"? I don’t know.
Нас встретила растерянная жена Бирмана Белла Григорьевна: "Нолик (так его звали близкие) лежит. Жалуется на сердце. Хочет отменить вечер." Яша, за плечами которого было уже два инфаркта, спросил: "А вставать-то он может?" "Может, но волнуется." Яша вошел к ним в комнату и сказал: "Нолик, быстро вставай, там уже собирается народ! У тебя есть галстук? Значит, так. Я выйду и расскажу о тебе. Ты расскажешь смешную историю. Я буду на сцене десять минут, а ты восемь с половиной. А потом мы вместе посмотрим хороший старый фильм."
И Нолик встал. И надел галстук. И все было именно так. Он рассказал эту историю про директора картины, и зал прекрасно ее принял. Он был не только замечательный режиссер, но и отличный актер. И блестящий рассказчик. Аудитория была благодарная. Зрители долго аплодировали и задавали вопросы. А Нолик потом сказал, что чувствует себя отлично."
Наум Бирман с Аркадием Райкиным и Ириной Гошевой на съемках "Волшебной силы искусства".
* * *
Еще про Нолика Бирмана и Яшу Кипермана. В шестидесятых они оба работали артистами эстрады и мечтали о режиссуре (оба дважды заканчивали ленинградский театральный институт - сперва актерский, а потом режиссерский факультет).
У Нолика актерская карьера складывалась непросто. Потом, по его собственному выражению, "меня подобрал Ленфильм", и Нолик быстро стал известным режиссером Бирманом. Как шутил Яша, "не удалось им на нашем Нолике поставить крестик!"
Вскоре Нолик привел Яшу на ленинградское телевиденье. И вот они идут по коридору, Нолик знакомит Яшу с коллегами, Яша шутит, и есть надежда, что и Яше удастся устроиться сюда режиссером. И тут Нолик вступает с кем-то из коллег в беседу и, как он потом рассказывал, "на каких-то пару минут я Яшу упустил".
В это время в коридоре появились директор телевиденья и заведующий эстрадным отделом. Директор был знаменит тем, что не мог произнести половину согласных звуков. Завотделом выговаривал все буквы, но сильно заикался. Яша прислушался к их беседе. Кто они такие он не знал. Когда они поравнялись с ним, он остановил их жестом. В этот момент Нолик распрощался с коллегой, повернулся к Яше, увидел, кто стоит рядом с ним, и понял, что сейчас произойдет непоправимое. "Яша!" - громко сказал он. Но было поздно.
"Ребята!" - обратился Яша к руководству, - "Вы должны вместе выступать на эстраде! Парный конферанс! Я поставлю вам убойный номер! Совершенно любой текст! Бешеный успех!"
На этом режиссерская карьера Яши Кипермана на телевиденьи закончилась.
* * *
Ещё в них было какое-то родственное чувство солидарности ко всей актерской братии. Смерти мастеров своей профессии они воспринимали как личные потери. Я как-то позвонил Бирманам, подошёл Наум Борисович, я говорю «как дела?», он: «плохо, Женя.» Совершенно убитым тоном. Я думал, у них в семье что-то стряслось, говорю: «что случилось?» «Умер Райкин.»
В том же году я приехал к Яше в Комарово, он встречал меня на станции. Я сел в его «Запорожец», он мотор не заводит. Сидит совсем потухший. Потом говорит: «Я должен тебе сообщить одну печальную новость.» Точно, как готовят к сообщению о смерти члена семьи. «Умер Андрей Миронов.»
